– Очередная проблема, как на время путешествия взять с собой поменьше продуктов и подольше их есть, понимаешь?! То же самое и с колбасой. Испортившаяся колбаса должна превращаться по моему расчету в съедобный лясокомбль, съедобный лясокомбль, испортившись, должен превратиться в колясамбль, а съедобный колясамбль, испортившись, должен превратиться в облекомс… Таким образом, съестных припасов, по моим расчетам, можно будет брать с собой в путешествие в десять – пятнадцать раз меньше, чем обычно. Эксперимент закончен! В нашем путешествии мы легко обойдемся несколькими пакетами молока и батоном колбасы! – Порывшись в открытых дверцах кормового сиденья, Юра извлек из его чрева два полиэтиленовых пакета и, воздев их к вечернему темнеющему небу, сказал: – Вот это рекиф! А это колясамбль!

Костя поднялся с палубы и с подозрением стал рассматривать в одном пакете что-то буро-зеленое, а в другом зелено-бурое. Оба «препарата» даже сквозь полиэтиленовую оболочку издавали одуряющий и тошнотворный запах, когда же Баранкин развязал мешочки, то Костя покачнулся от удушливой волны, а Баранкин, словно бы потеряв на секунду сознание, опустился на корму…

– И это ты хочешь испробовать на нас с тобой? – удивился Малинин.

– Почему на нас с тобой? – тоже удивился Баранкин. – Полагается по правилам сначала на белых мышах… Зря клетку с белыми мышами из больничной лаборатории не попросили у сестры… – сказал Баранкин, отводя оба мешочка как можно дальше от своего носа.

– И еще в цирке клетку с тигром зря не захватили с собой, – подхватил Костя.

– А зачем тигра? – спросил Баранкин.

– Потому что все белые мыши сразу сдохнут от одного запаха твоего калосайла-колбасайла, – объяснил Малинин, – а тигр сдохнет только после первого куска.

– Наверное, я мало бил эту колбасу деревянным молотком, – задумчиво сказал Баранкин.

– Как, ты ее еще и бил деревянным молотком? – удивился Малинин. – Зачем ты ее-то бил, когда этим молотком надо было тебя ударить по башке?!