Некоторое время колебалась. Затем решительно выдвинула ящик трюмо, достала пачечку сторублёвок, тщательно обёрнутых целлофаном.

Наглый рыжий Маркиз вальяжной походкой подобрался к незастланной постели и, издав деловитое: «Мр-р», устроился на подушке.

– Уйди. – Сказала Ольга, но кот и не подумал слушаться. Она легонько подтолкнула нахала в рыжий бок. Кот недовольно заурчал, но всё же переместился с подушки на одеяло.

– Хочешь сказать, ты в доме хозяин?

В ответ презрительный взгляд жёлто-зелёных глаз.

– Ну и лежи, – сердито сказала Ольга. – Пролежни належишь. А я пойду прогуляюсь. Слышишь?

Но он и не думал слушать, и затянул свою неторопливую песню, соревнуясь с тарахтящим на кухне стареньким холодильником.

С козырька подъезда на щёку упала тяжёлая капля. От неожиданности Ольга вздрогнула, подняла голову, сощурившись на неторопливое весеннее солнце.

«Снова вылезут веснушки.» – Подумалось меланхолично.

Когда-то Ольга отбеливала противные бежевые крапинки, так не вязавшиеся с её тонким бледным личиком, кремом «Ахромин». Но завязала в бытность недолгого замужества: Сашке, как ни странно, нравились её конопушки. А потом так и не возобновила оставленное занятие, равно как и заброшенный шейпинг, оправдываясь рабочей усталостью. Зря. Ольга миновала удобренный собаками двор, едва не растянулась в переулке на посыпанной хвалёными заграничными химикатами раскатке. Свернула на Мясницкую. Брела, скользя рассеянным взглядом вдоль сверкающих и не очень витрин.

В воздухе пахло тюльпанами. Она не могла понять, откуда в загазованном центре Москвы взялся этот нежный сладковатый запах?

Налетевший откуда-то не по-весеннему сердитый ветер заставил поёжиться, поднять воротник длинного чёрного пальто. Б-р-р… Навстречу прошагала парочка подростков в распахнутых курточках. Парнишка бережно и гордо поддерживал девушку под локоток. Девчонка несла букет жёлтых мимоз, и её курносое веснушчатое личико выражало трепетную радость от осознания этой новой взрослой роли – влюблённой и любимой женщины.