Да, барчонок подменял собой петрушку. А вот воспользоваться жилеткой решился не сразу — тянул, пока страдать в одиночестве стало совсем невмоготу. Тогда только поведал он Леве свою сказку. Лева хитро смекнул дело и, хоть сам не раз был участником земных забав его небожительницы, ничего барчонку не рассказал — просто пригласил на кутеж, что намечал с дружками на ближайшую субботу. Он пожелал содействовать счастью своего приятеля и обещал представить его Катерине, которая тоже была звана на субботу.
Как рассказывал потом сам Лева Трубников, они поспели не к началу.
Левины дружки кутили в излюбленном месте всех мельновских выпивох — в новом кабаке, что открылся у железнодорожного моста, — в отдельном кабинете, шумно, песенно, как принято у приказчиков и купеческих сынков, если они не болеют печенью. Приятели подошли к самому разгару, когда уже орались в несколько глоток частушки настолько непристойного содержания, что не каждый человек решился бы повторить их даже про, себя. Но барчонок не заподозрил никакого подвоха, он и в уме не держал, что друзьям возможно обходиться между собой неблагородно. Без опаски он вошел за Левой в кабинет и если испытывал в тот миг трепет, то лишь от ожидания обещанной встречи... Ей-богу, на него бы стоило взглянуть—ведь не часто встретишь каменного истукана с глазами в целковый и со съехавшей на плечо челюстью, — когда, пройдя в дверь, он увидел, кроме квартета орущих молодцов, двух полуголых срамниц и свою красавицу, что сидела на столе среди салатов, рюмок, поросятины в одних кружевных панталонах и даже не думала прикрывать розовых сосков перед входящими.