Ульрих крикнул своим людям, и те тоже бросились внутрь. Теперь, поскольку их присутствие было обнаружено, лучшей тактикой становилось напугать противника и смешать его ряды. Начался не бой, а настоящая резня. Трое слуг не успели даже взяться за оружие, как их насадили на острие мечей. Остальные, спавшие наверху, пытались организовать какую-то оборону, но она тут же была подавлена. Из людей Джулиано только один получил легкое ранение в руку.
Джулиано одолел последнего стражника, расчистил себе путь и подошел к двери, ведущей в комнату. Он хотел было постучать из уважения к даме, на которой женился по любви, а не из-за жалкого приданого, но сообразил, что тем самым вызовет насмешки и лишится уважения своего отряда. Он что есть силы ударил в дверь, но она не открылась. Из комнаты не донеслось ни звука. Джулиано взглянул на Ульриха, и тот дал знак двоим из отряда. Пара ударов плечами — и дверь соскочила с петель. Все отступили, открыв дорогу хозяину.
Джулиано различил на постели два тела. Беглецы лежали, не двигаясь, только белки глаз поблескивали в полутьме. Он сделал всем знак уйти, и отряд тихо спустился по лестнице под насмешливым взглядом Ульриха. Медичи взял со стола свечу, зажег ее и отвернулся от постели. Любовники разом пошевелились и чуть приподнялись, не вылезая из-под легкого шерстяного покрывала. Теперь он хорошо видел лицо жены в обрамлении рыжих кудрей, ставшее еще прекраснее от гнева, но не от страха, и гриву белокурых волос своего соперника — Джованни Пико, графа Мирандолы. Тот отчужденно, без удивления глядел на Джулиано, словно давно был готов к встрече.