— Вломи ему, Мэвис, — подначил один дневной завсегдатай.

— Какой извращенец вырядится в дождевик на семидесятипятиградусной жаре? — сказал другой. — Я тоже за. По мозгам ему.

У бильярдного стола уже делали ставки.

Мэвис дернула себя за отбившуюся от стада волосину на подбородке и вгляделась в незнакомца поверх очков.

— А ты не желаешь продолжить свои поиски чуть дальше по дороге? — осведомилась она.

— Какой сегодня день? — спросил незнакомец.

— Понедельник.

— Тогда я выпью диетической колы.

— А как же дитя? — уточнила Мэвис, для вескости похлопывая «луисвилльской дубиной» по ладони (больно, как у черта в жмене, только она и глазом не моргнет, дудки).

— У меня есть время до субботы, — сказал прекрасный извращенец. — Теперь же — диетическую колу и батончик «Сникерса». Пожалуйста.

— Ну все, — сказала Мэвис. — Ты покойник.

— Но я же сказал «пожалуйста», — ответил Блондинчик. Несколько не в тему.

Она не стала даже поднимать калитку в стойке, а поднырнула под нее и кинулась в атаку. Тут блямкнул колокольчик, и в салун пробился луч света: значит, с улицы кто-то вошел. Едва Мэвис перенесла вес на толчковую ногу, чтобы уже совсем отправить блондиновы гонады полетать над соседним округом, незнакомец исчез.

— Проблема, Мэвис? — спросил Теофилус Кроу. Он стоял аккурат на том же месте, где только что был незнакомец.

— Черт, куда он делся? — Мэвис заглянула за плечо Тео и обозрела галерею дневных завсегдатаев. — Куда он пропал?

— Бог знает, — ответили те, пожимая плечами а капелла.

— Кто? — спросил Тео.