Только теперь Саня заметила, что Кузьмич был в фартуке. Он поставил для Сани табуретку к столу, снял фартук и, глянув на свои руки, исполосованные дратвой, с небрежной усмешкой заметил:

– Сапожничаем помаленьку.

– Говорят, вы на все руки от скуки, – вспомнила Саня фразу Настасьи Павловны.

Заметно польщенный Кузьмич поспешил отвести похвалу:

– Да какой уж там на все руки! Так, стараемся по малости. Ведь оно известное дело – хозяйство. – Он присел на край скамьи напротив Сани.

– Да, хозяйство… Я вот каждый раз прохожу мимо нашей школы, и прямо сердце болит: зима подходит, а там все в дырах и печь дымит да еще стоит посредине класса.

– Да, да, посередь, – участливо закивал головой Кузьмич.

– Не говори уж, милая, – отозвалась с полу хозяйка, – всю прошлую зиму мерзли там ребятишки. И ноне, видать, не слаще будет.

– Лето упустили, а теперь с ремонтом туда не сунешься, – словно оправдывался перед женой Кузьмич. – Не закрывать же школу.

– Зачем закрывать? Выход есть, – заметила Саня. – Я решила на время ремонта отдать под школу свой кабинет.

Кузьмич быстро вскинул на Саню свои рыжеватые быстрые глазки:

– А ну-ка да кто из начальства приедет? Куда их девать? Не заругаются?

– Может, и заругаются. Но что же делать? Иного выхода нет, – покорно ответила Саня.

– Правда, правда, – отозвалась с полу хозяйка.

Кузьмин крякнул и подвинул скамью ближе к Сане.

– Вот я и решила попросить вас, Петр Иванович, может, вы согласитесь печь переложить?

– Отчего ж не согласиться? – поспешно отозвалась хозяйка, размахивая початком. – И печь переложит, и дырки позабивает. Все сделает.

– Дело нехитрое, – разводя руками, сказал Кузьмин.