Маргарет думала, как бы ей помочь беде, и не знала. Но вот с поля пришел старик Стивен:

— Мы пропали, Маргарет, пропали! Эти гады за полчаса могут сожрать всё до последнего листика, до последней былинки на ферме! А день только начался. Если нам удастся вот так дымить и шуметь до захода солнца, то стая, может быть, и опустится где-нибудь в другом месте… — И добавил: — Поставь чайник, от этой работы пить хочется.

И Маргарет пошла на кухню, затопила плиту и вскипятила воду. Она услышала, как о железную крышу кухни ударялась и с гулким шумом падала саранча, царапалась и скатывалась вниз. Вот первые вестники. С полей доносился грохот, и лязг, и скрежет жестянок и железа. Стивен нетерпеливо ждал, пока Маргарет нальет в жестянку горячий, сладкий, оранжевый чай, а другую наполнит водой. Он рассказал Маргарет, как двадцать лет назад полчища саранчи всё сожрали и разорили его. А потом, не переставая рассказывать, он взял в каждую руку по банке, вставив в них наискось палки, и затрусил по дороге к мучимым жаждой людям. Теперь уже саранча градом сыпалась на крышу кухни. Казалось, там бушует буря. Маргарет выглянула наружу и увидела, что воздух потемнел от саранчи, сновавшей во все стороны, и, стиснув зубы, выбежала из дома. То, что могли делать мужчины, сможет и она. Над ее головой воздух был густой: всюду саранча. Насекомые налетали на нее, она сбрасывала с себя тяжелые красновато-коричневые комочки, смотревшие на нее бусинками глаз и цеплявшиеся за платье, за кожу своими жесткими, зазубренными лапками. С отвращением, сдерживая дыхание, она убежала обратно в дом. Железная крыша содрогалась, а грохот железа на полях напоминал гром. Она посмотрела в окно. Все деревья стояли какие-то странные, не шелохнувшись, покрытые темными сгустками ветви низко пригнулись к земле.