Земля, казалось, шевелилась, всюду кишела саранча, а полей совсем не было видно — такой плотной была стая. Горы вдали виднелись будто сквозь завесу проливного дождя, пока на ее глазах новая туча не заслонила солнце. Стало темно, как ночью, всё заволокла какая-то неестественная чернота. Вдруг раздался громкий треск, — сломалась ветка. Потом другая. Дерево на склоне накренилось и тяжело рухнуло наземь. Сквозь сплошной град насекомых прибежал мужчина: «Еще чаю, еще воды!» Маргарет налила. Она поддерживала огонь в плите и наливала кипяток в банки. Было уже четыре часа дня, два часа над ее головой бесновалась саранча. Снова пришел старик Стивен, на каждом шагу давя саранчу, весь облепленный саранчой, ругаясь и кляня ее, отмахиваясь от нее своей старой шляпой. На пороге он остановился, торопливо срывая и стряхивая с себя насекомых, а затем вошел в комнату, где не было саранчи.

— Урожай погиб. Ничего не осталось, — сказал он.

Но железо всё еще грохотало, люди продолжали кричать, и Маргарет спросила:

— А почему же вы тогда продолжаете воевать?

— Главная стая еще не села. Она собирается откладывать яички и ищет, где бы ей сесть. Если мы сможем помешать главной стае опуститься на ферме, дело будет в шляпе. А если ей удастся отложить яички, то позже у нас всё сожрут прыгунчики. — Он снял насекомое, приценившееся к рубашке, и раздавил его ногтем: внутри оно было полно яичек.

— А если это еще увеличить в миллион раз? Ты когда-нибудь видела, как движется стадо прыгунчиков? Ну, тогда тебе повезло.

«Куда же хуже этого», — подумала Маргарет. За окном теперь земля была освещена бледно-желтым рассеянным светом, в котором всё время мелькали тени; тучи саранчи то густели, то редели, подобно ливню. Старик Стивен сказал:

— Их подгоняет ветер, это хорошо.

— Что, это сильный налет? — со страхом спросила Маргарет, а старик ответил ей: