-- Так я принес, как договорились, -- вспомнил Вал- дис.

Он достал из кармана аптечную бутылочку с серова- тым порошком. Витька взял пузырек, деловито потряс его и поставил на кирпичи.

Рядом с пузырьком лежала вертушка и свистульки.

-- А он еще что-нибудь умеет делать? -- спросил Валдис.

-- Наверное, раз это умеет.

-- Я вот думаю, -- сказал Валдис. -- Может, его оставили тут не потому, что он шпион? А потому, что не такой немец, как другие, а?

-- Может, и так, -- согласился Витька. -- Разве его поймешь?

-- Тогда пока не будем подсыпать, -- предложил Валдпс. -- Ты за ним пока просто следи. Только неза- метно.

-- А с этим как? -- Витька показал на пузырек.

-- Это можно выкинуть. У нас дома много. Отец ку- пил. Знаешь, сколько у нас тараканов? На счетчике даже цифр не видно. Маленькие такие тараканы, желтые.

-- Это не тараканы, а прусаки. Тараканы черные.

-- Ну прусаки, все равно.

Витьке пришло в голову влепить пузырьком в стену, чтобы посмотреть, как будет разлетаться в стороны по- рошок, и Валдису эта мысль сразу понравилась.

Через несколько дней Витька пошел в школу. Дети в классе были самого разного возраста -- некоторые про- пустили за войну четыре года учебы. Уроков было много, и Витьке часто приходилось подолгу задерживаться в школе. То, что Витька не успевал по дому, делал за него немец. Он был по-прежнему улыбчивым, услужливым и молчаливым. Его приспособили стоять в очереди за солью, мылом или сахаром. Мать брала из кухни свет- лую, крашенную масляной краской табуретку, шла с де- дом к магазину, спрашивала, кто последний, ставила та- буретку на тротуар и возвращалась делать домашние дела. Немец помаленьку продвигался вместе с табуреткой к прилавку, а потом подходила мать. Немец считал вы- стаивание очереди своей важной обязанностью, и если его долго не водили к магазину, показывал пальцем на табуретку, тыкал в сторону двери и спрашивал: "Дают, дают?"