Отец поставил на стол два стакана, похлопал по бу- тылке, потенькал ногтем по стеклу и спросил у немца:

-- Шнапс? Хотель шнапс? Пиль? Хотель? Ему казалось, исковерканные слова немец поймет лучше. Тот покрутил головой и сказал несколько слов, из которых все поняли только одно -- "найн".

-- Не хочет, -- перевел отец. -- Видно, крепка ему. Под конец отец захмелел, завел патефон, принялся ставить пластинки Бернеса и Утесова и, хлопая немца по плечу, говорил:

-- Слушай, Фриц, слушай, какие у нас песни! Куда вам до таких! Мы вели машины, объезжая мины, по пу- тям-дорожкам фронтовым! Это про моих парней, Фриц!

Убили их твои сукины дети! Но всех нас не убьешь, понял?

Немец растерянно улыбался, согласно кивал, щурил слезящиеся глаза и тянулся к кастрюле с картошкой.

Утром Фриц удивил Витьку. Пока Витька спал, немец успел сделать из бузиновых трубок несколько свистулек и вертушку. Вертушка получилась интересная, наподо- бие мельницы. Когда дуешь в трубку, воздух струей выходит из отверстия посередине и вращает крестовинку из такой же трубочки, только поменьше. Улыбаясь Вить- ке, немец ткнул пальцем в лежащие на столе игрушки.

-- Это мне, что ли? Не нуждаюсь, -- сказал Витька. Немец дунул в вертушку и радостно засмеялся. Потом подул в свистульку и снова придвинул игрушки к Витьке.

-- Ну ладно, пристал как банный лист, -- собрав иг- рушки, Витька показал их матери.

-- Глянь ты! -- поразилась она. -- У нас точно такие дед в деревне делал из дягиля. Как будто научили друг дружку!

Валдис ждал Витьку за сараями. Он стал дуть то в свистульку, то в трубку. Потом вставил в рот сразу все вместе, и получился разноголосый свист.

-- Батя сделал или сам? -- спросил он у Витьки.

-- Немец. Я не хотел брать, но пристал так, что не отвяжешься...