– Какой флаг? – переспросил Докуев, также оборачиваясь в сторону села. – А-а, ты ведь ничего не знаешь. В твоем доме теперь расположен сельсовет, а флаг знак власти.

– Какой сельсовет?! Какая власть?! – вскричал Самбиев.

– Не кричи, не кричи, Денсухар, – еще тоньше стал голос Докуева, – ты и так постоянно страдаешь из-за своего языка.

– Ты мой язык не трожь, – злобно перебил Самбиев, и, отстранив его, он кривой походкой поспешил в село.

– Стой, ненормальный, стой, – вскричал Домба, вскакивая на свою бричку и разворачивая коня. – Давай я хоть тебя подвезу, а то негоже такому как ты человеку после стольких лет разлуки пешком входить в село, – то ли с иронией, то ли всерьез говорил он.

– Пошел к черту, – огрызнулся Самбиев. – Буду я на твоей кляче еще ездить.

– Зря ты горячишься, Денси, – ласково вымолвил Домба имя, которым в детстве сверстники называли Самбиева. – А конь этот в селе только один, да и этот государственный… Не те времена нынче. Ты ведь сам все лучше меня знаешь.

– А почему этот конь государственный у тебя? – прошипел зло Самбиев.

– Я председатель сельсовета.

Денсухар резко остановился, исподлобья уперся в глаза односельчанина, даже где-то дальнего родственника.

– Ну, раз такое дело, то почему бы и не поехать с тобой, – уже совсем другим голосом заговорил он, тяжело влезая на бричку. – Только вот где я жить теперь буду?

– Разберемся, под небом тебя не бросим, – вновь важная гнусавость появилась в голосе Докуева. – Давай рюкзак. Ой, что он такой тяжелый? Бутылки что ли? Хм, у меня тоже под сиденьем тайник, так что, погуляем?

Он дернул поводья, и бричка, качаясь на частых ухабинах, понеслась в Ники-Хита.

Некоторое время молчали, искоса оглядывая друг друга. Взгляд Денсухара невольно остановился на холеных руках Докуева.

– А как ты умудрился стать председателем сельсовета? – нарушил тягостное молчание Самбиев.