Теща-3 сказала, что деньги деньгами, но если он попытается арендовать машину, используя свои водительские права, имя его полетит от компьютера к компьютеру и очень скоро попадет в один из трех штатов, где его разыскивают за неуплату долгов, после чего полиция Вашингтона будет немедленно оповещена о необходимости задержать такого-то джентльмена, едущего в таком-то автомобиле.
Антон задумался над ее словами. Боль в десне тронулась с места и пошла рывками одолевать очередной подъем. Спаниель Сэр спрыгнул с кресла, подошел и сел перед ним, наклонив голову ухом до пола.
Антон услышал сдавленное рыдание.
Теща-3 смотрела на него светлым выжидающим взглядом.
Тогда он понял, что плачет сам.
За десять месяцев затворничества во флигеле он успел забыть, как опасно бывает захотеть чего-то. Сильно захотеть. Змеиная головка надежды с шипением уползала обратно в нору.
Теща-3 пришла силуэтом от окна, села на ковер рядом с Сэром. Сдвоенная нитка красного стекляруса вилась по ее черной блузке, как ночное шоссе, которое различаешь в окне, перелетая последние холмы перед аэродромом. У него всегда было чувство, что стареть она не боится и чуть не с любопытством поджидает каждую новую морщину на лице или шее, заранее предвкушая, как с ней можно будет схватиться, одолеть и приспособить для косметических нужд автопортрета, рисуемого каждый день заново перед трехстворчатым зеркалом. Когда она заговорила, ему сразу стало легче, но тут же мелькнул и новый страх – неужели он так уже повязан, так зависит от нее, то есть не только уже от ее денег и помощи, а и от слов – тоже? от веревочки, которой она крутит людей направо и налево, то слезами, то улыбками, налево и направо?