Когда Здена заметила Паннонику в первый раз, ее перекосило.

Такого она никогда не видела. Что это? Немало людей встречалось ей в жизни, но того, что было на лице этой девушки, она не видела действительно никогда. Впрочем, она не знала, на лице или в лице.

«И то и другое, наверно», – решила она со смесью испуга и неприязни. Здена сразу возненавидела это нечто, выбившее ее из колеи. Ее даже замутило, как от несварения желудка.

Надзиратель Здена думала об этом всю ночь. Потом осознала, что думает об этом постоянно. Если бы ее спросили, что значит об этом, она не смогла бы ответить.

Днем она устраивала так, чтобы почаще оказываться вблизи Панноники и исподволь наблюдать за ней, дабы понять, почему ее облик не дает ей покоя.

Однако чем больше она всматривалась, тем меньше понимала. Здене смутно помнились уроки истории в школе, когда ей было лет двенадцать. В учебнике она видела репродукции старинных картин, то ли средневековых, то ли чуть более поздних – точно сказать она бы не сумела. Там попадались дамы – или девственницы? принцессы? – в чьих лицах сквозила та же тайна.

Тогда она думала, что это плод воображения художников. Таких лиц не бывает. Она знала это по своему окружению. И тут не подходило слово «красота», потому что девушки, которых показывали по телевизору и которые по телевизионным канонам считались красавицами, выглядели иначе.

И вот теперь перед ней такое лицо. Значит, такие лица бывают. Но почему, когда их видишь, становится не по себе? Почему вдруг хочется плакать? Она одна чувствует это или другие тоже?

Здена потеряла сон. Под глазами появились темные круги. Глянцевые журналы единодушно заключили, что самая тупая из надзирательниц все больше оскотинивается.