– Ладно, хватит на сегодня, СКЗ-114!

Панноника проявляла чудеса мужества. Она стискивала зубы, чтобы скрыть боль, не выдать себя даже шумным вздохом.

В бригаде Панноники был человек лет тридцати, которого эти истязания приводили в бешенство. Ему в тысячу раз легче было бы сносить побои самому, чем видеть постоянные муки Панноники. Как-то вечером после работы ЭРЖ-327 (так этот человек именовался в лагере) подошел к ней:

– Она преследует вас, СКЗ-114. На это невозможно смотреть.

– Не она, так другая. Или другой.

– Но я бы предпочел, чтобы били другого, не вас.

– Что ж я могу поделать, ЭРЖ-327?

– Не знаю. Хотите, я попробую с ней поговорить?

– Вы же знаете, что у вас нет на это права и она только озвереет еще больше.

– А если вам самой с ней поговорить?

– У меня прав столько же, сколько и у вас.

– Не факт. Надзиратель Здена зациклена на вас.

– Не стану же я играть в ее игры!

– Понимаю.

Они разговаривали шепотом, чтобы вездесущие микрофоны не засекли их разговор.

– СКЗ-114, могу ли я узнать, как вас зовут?

– В других обстоятельствах я бы с радостью вам сказала. Но здесь, как мне кажется, это было бы крайне неблагоразумно.

– Почему? Я, например, если хотите, готов сказать вам, что меня зовут…

– ЭРЖ-327. Вас зовут ЭРЖ-327.

– Это жестоко! Мне так хочется, чтобы вы знали мое имя. И знать ваше.

От волнения он стал говорить громче. Она приложила ему палец к губам. Его словно током ударило.

Надзирательницей Зденой владела та же страсть, что и ЭРЖ-327: она сгорала от желания узнать имя СКЗ-114. Сорок раз на дню выкрикивая ее номер, она чувствовала, что ей этого мало.

Не зря людям даются при рождении не номера, а имена: имя – ключ к человеку. Деликатное позвякивание в замочной скважине. Легкая металлическая музыка, за которой – возможность дара.