Петер выпрыгнул из кабины в кучу песка.

Петер. Ну, пока ты жив, давай рассчитаемся. Собрал все деньги?

Кемаль. До копейки.

Петер. Деньги с собой? Надеюсь, не истратил?

Кемаль аккуратно сложил пакеты в тачку, достал из кармана бумажный сверток и протянул его Петеру.

Кемаль. Посчитай. При мне.

Петер. А ты думал, не пересчитаю? Деньги счет любят.

Он принялся пересчитывать деньги, но его внимание вскоре было отвлечено женщиной, пересекавшей площадь. Чтоб преодолеть кучи песка вдоль траншеи, ей пришлось высоко задрать юбку, и взорам Петера и Кемаля открылись чудесных линий стройные ноги, способные свести с ума понимающих в этом деле мужчин. Кемаль даже рот разинул от восторга.

Петер, уже забравшийся в кабину, ревниво пронес связку труб над самой головой Кемаля, слегка задев пластмассовый шлем, который соскочил и пал к ногам турка.

Петер. Эй, зазевался на бабьи ножки? Останешься без головы.

Кемаль, по натуре — человек горячий, взвился от обиды. Он бросился к крану, схватил домовладельца за ногу и выволок его из кабины. Тот зарылся головой в песок, вскочил на ноги и закатил турку кулаком по носу. Из ноздрей Кемаля хлынула кровь.

Мужчины сцепились, катаясь клубком по земле и нанося друг другу ожесточенные удары.

Послышались полицейские свистки. Напуганные назревающим, скандалом турецкие рабочие растащили тяжело дышащих драчунов.

Петер (сплевывая кровь). Грязная турецкая собака!

Кемаль (тоже сплевывая кровь). Грязная немецкая свинья!

8. Интерьер.

Тюрьма.

(День)

Тюремный охранник, звеня связкой ключей, отпирает обитую железом дверь. Кемаль сидит в глубине камеры, давно небритый и осунувшийся.