— Сидишь? — спросил он.

— Сижу.

— Все равно ничего не высидишь. Я вот сколько лет мучаюсь. Я ведь дважды инвалид: с детства нога покалеченная, а потом радиации нахватался в зоне бедствия, сам понимаешь, о чем речь. Мне должны две пенсии платить, если честно. Так докажи им!

И старик пустился подробно рассказывать бомжу о своих мытарствах. Тот слушал внимательно, с интересом, не все понимая, но всему сочувствуя.

Тут показался Юрий, голый по пояс и в шортах. Крикнул дяде:

— Ты еще тут? Душа же горит!

— Иду, иду! — отозвался Одутловатов.

И поковылял по улице.

А Юрий приблизился к бомжу и задал тот же вопрос, что и дядя:

— Сидишь?

— Сижу.

— Нечего тут рассиживать! Тут местные люди живут, а ты кто?

Показалась Татьяна с пустой тележкой.

— Привет, Тань! — махнул ей рукой Юрий. — Это что за личность?

— Не знаю, — сказала Татьяна, заходя в калитку.

Юрий, постояв немного, тоже ушел. Ему бы и хотелось поссориться с пришельцем, но для этого нужно видеть энергию отпора, сопротивления, а у бомжа ни отпора, ни сопротивления не наблюдалось.

Толик проснулся и улетучился, не убрав постели.

Костя спал, уронив голову на стол. На мониторе застыла картинка. Татьяна взяла сына под мышки, повела к постели, тот упал. Оглядев картинку, Татьяна нажала на клавишу, и картинка ожила — застрекотали выстрелы, повалились враги, полилась кровь. Татьяна испугалась и выключила компьютер.

11

Вечером семья ужинала, и Костя, только что приехавший на своем велосипеде с дальних прудов, спросил:

— Мам, а че за мужик там у забора сидит? Весь день сидит!

— Да бомж какой-то. Нищий.

— Шугануть его?

— Ну, шугани, — разрешила Татьяна. — Только культурно.

— Это мы можем! — выскочил Костя из-за стола.

Толик, естественно, помчался за ним.