Чилла на прощание еще раз хлопнул Барта по плечу.

— Ну, пока, дружище, до скорой встречи, — сказал он, — у тебя адрес мой есть, так что не забывай. Заезжай в любое время. У Райэнов в доме всегда место найдется для лучшего парня и лучшего вояки во всем батальоне. — И, застеснявшись своего порыва, торопливо добавил: — Одним больше, одним меньше, знаешь, для Райэнов это дела не меняет. Ну, а теперь побегу, чтобы первым поспеть к трапу. А ты держи за меня на удачу пальцы крест-накрест.

Барт остался стоять у борта. Он смотрел на толпу, прислушивался к нестройному хору голосов, заглядывал в лица женщин, с любопытством наблюдал, как свистят и орут мужчины, и чувствовал, что при виде всего этого в душе его волной поднимается какое-то еще неизведанное теплое чувство — ведь все эти незнакомые люди вокруг — все это свои: он вернулся домой. И вот уже первые из солдат спустились вслед за Чиллой по трапу с ранцами за плечами и в откинутых за спину солдатских панамах, ремешки которых, врезаясь в щеки, придавали их юным лицам несвойственное им выражение мужества и жестокости. Внизу их сразу окружали друзья, и они вливались в шумный, смеющийся людской поток, хлынувший теперь через ворота порта.

Барт следил глазами за Чиллой и видел, как он беспрепятственно прошел через ворота в окружении своей многолюдной семьи. На дне ранца у Чиллы было много разных вещиц, на которые таможня могла бы наложить лапы. Если уж говорить откровенно, то на дне его собственного ранца тоже было несколько вещиц, и от того, пройдет ли беспрепятственно Чилла, зависело теперь многое. Бледный же у него будет вид, если таможенники обнаружат в его ранце пару симпатичных фотоаппаратов, что он сторговал на черном рынке в обмен на тщательно сбереженный паек из столовки. Это были недурные вещицы, и ему совсем не хотелось бы с ними расставаться. Вообще-то особого риска нет, разве что учинят настоящий обыск и найдут жемчуг. Многие из ребят припрятали нитки культивированного жемчуга