Для солдата осторожность в этом деле не лишнее. Он знал ребятишек, которые завели себе по письмам настоящие романы, а причиной-то была вовсе не любовь, а армейское одиночество, расстояние и долгая разлука. Да, когда оно все вместе соберется, это штука опасная. А если сюда прибавить армейскую скуку и пустоту их жизни, да еще в Японии, да еще в ту пору, когда вся прелесть новизны уже пропадает, и чем ближе ты со всем этим знакомишься, тем скорее хочется со всем разделаться — да, при всем этом остается только благодарить господа, если ты не дашь себя охомутать, как только ступишь на родной берег. Он-то видел много ребятишек, которые за годы службы вдали от родины придумали себе великую любовь. При одиночестве и обособленности лагерной жизни любовь эта росла, как на дрожжах, и ничтожные мелочи жизни дома, «на гражданке», которые по возвращении за неделю успеют осточертеть, там, на службе, вдруг приобретали какое-то особое значение, а соседская девчонка начинала казаться каким-то волшебным существом, и мордашка ее сияла для тебя все равно, что маяк, обещающий тихую гавань после метании и успокоение после всей путаницы и сумятицы чувств. Сколько раз он видел по возвращении домой, как ребятишек в этом чаду захватывал свадебный вихрь конфетти, званых обедов, медовых месяцев, и, когда они в себя приходили после всего этого, уже поздно было.

Глядя вниз на Джэн, Барт почувствовал, что никогда он так хорошо этих бедняг не понимал, как сейчас. После того как он полтора года видел вокруг себя только скрытные восточные лица, раскосые глаза, плоскогрудые и приземистые женские фигуры, слышал подобострастный смех, льстивый, покорный и невыносимо нудный, Джэн показалась ему воплощением родины. Барт улыбнулся про себя. Эх, как бы заулюлюкал сейчас Чилла, если бы вдруг прочитал его мысли, тот самый Чилла, которому, как только он отъезжал на три мили от родного берега, каждая знакомая девчонка, оставленная на родине, начинала казаться совершенно неотразимым сочетанием Бетти Грейбл