Те, кто бил Митьку в раннем детстве, наложили на его душу какую-то печать, снять которую было непросто. Она не давала Митьке быть таким же смелым как Юрка. Юрка не боялся боя. Может быть, потому, что просто недооценивал опасность.

Вот Митька имел неодолимую склонность жмуриться, когда ему били в голову. Он берег глаза. А Юрка не жмурился и не берег.

— Да не бойся ты, никто тебе не попадет в глаз. Мне ни разу не попали.

Но Митьку это не успокаивало. Он не понимал, почему бы и не в глаз? И вообще, он чего-то по крупному не понимал в этом деле. А жизнь требовала разобраться.

Пошел Митька в секцию рукопашного боя. Понравилось.

— Возможность победы заключена в противнике, — сказал тренер. — А непобедимость — в тебе самом.

Это Митьку вполне устраивало. Гоняться за победой он и не собирался, так что непобедимость его вполне устраивала.

Но тут неожиданно возразила Мама.

— Мы — христиане, — сказала она. — Ударили по правой щеке — подставь левую. Забыл об этом?

— А как же защищаться?

— От кого тебе защищаться? Тебя Сам Бог защищает. Кого тебе бояться?

Это Митька, конечно, понимал. Но жизнь по-своему сурова, и ставила перед Митькой трудные вопросы.

— А если не всегда защищает? Если все-таки приходится драться?

Мама нахмурилась:

— Как это — не всегда? Ты что городишь, Митька?

Папа в данном случае оказался понятливее: он сам когда-то был мальчишкой.

— Пусть занимается, — сказал он примирительно. — Он — будущий воин. Должен будет и других защищать. Пусть готовится.

— Вот когда решит стать воином — тогда и подготовится, — возразила Мама. — А может, он в университет поступит. Или ты уже решил, Митька?