В машине, девочки, стоял столик с пивом и розовой рыбой на тарелочке. Семга называется. Говорят, до чего вкусная, сволочь!

А в «Медузе» надо было пальто и шапку снимать. Правда, в зал в сапогах проходить разрешали. Даже таким, как Петрова. Очень обходительный стал в общественном питании народ. Ага. Разделась она, значит. Мужчина тоже дубленку скинул и оказался в таком кожаном пиджаке, что у Петровой даже дыхание перехватило. Это, девочки, такой был пиджак! Посмотрел мужчина на свитер и брюки Петровой, но ничего не сказал. Подумал только.

Сели они, значит, за столик, познакомились.

— Я, Петрова, — сказал ей мужчина, — заколдованный Принц. Мне расколдовываться в текущий момент никак нельзя. Меня с бандитами второй год бывшая супруга ищет и налоговая полиция. Да хрен они меня поймают! Но ты-то должна понимать? В состоянии?

Петрова согласно кивнула. После коньяка в той машине и пива с кусочком семги, ей казалось, что она в состоянии понять абсолютно все на белом свете. Рот у нее гамбургером был занят, поэтому она с радостью слушала все, что вешал ей на уши этот Принц. Ну, что я, пересказывать все это буду, что ли? Ну, сами знаете, что в таких ситуациях Принцы на уши лепят. Что, ни разу такую хрень не выслушивали?

А Петрова-то наша после гамбургера, девочки, поплыла. Она хотела даже объяснить, что, мол, она не просто так, а на компьютере печатать умеет и по телефону отвечать, что начальника нет на месте… Но, глядя в задумчивые глаза Принца, поняла, что этого маловато для ее сорока с хвостиком лет. А глаза у него, девочки, были такие, что у Петровой даже вдруг мысли возникли героические, например, окончить курсы бухгалтерского учета, прийти в тридесятое царство дипломированным бухгалтером, сносив все сапоги и посохи, и спасти этого замечательного заколдованного Принца от кого-нибудь. Неважно.