– Это как же? – не поняла Юля.

– А очень просто-с. Ведь человек – он как? Человек, он рождается, известное дело, без зубов, без волос и без иллюзий. И умирает, заметьте, точно так же – без зубов, без волос и без иллюзий. Ну, зубы с волосами, это понятно, дело наживное, свои не задались – вставить можно, а с иллюзиями как прикажете быть? Хорошо, если с детства выросли, а ну если нет? А вот тут мы – пожалуйте, с дорогим удовольствием, в лучшем виде. И, опять же, к старости, если есть лишние – куда их девать? А мы тут как тут. А иллюзия, матушка моя, она не смотри, что глазом невидная, на деле – ценнейший товар. И не каждому доступна, не каждому.

– Да бросьте вы, – махнула Юля на старичка рукой, – не выдумывайте. Иллюзия – она и есть иллюзия, это у каждого есть. Да вот любую девушку возьми...

– Э, нет, ошибочка ваша, – перебил ее гномик. – Что – девица? Что у нее в голове? О чем она думает?

– Ну, пусть о любви, – ляпнула Юля первое же, что пришло в голову.

– Известно, любовь, – ехидно протянул старичок. – Принца ей подавай на белом коне, знаем. Так это, милая вы моя, – он хитро прищурился, – это мечта. Совсем другой коленкор. Мечты мы и не рассматриваем, их валом вали, по двенадцать на дюжину...

– А если о работе хорошей думать? – Юля решила не сдаваться. – Чтоб образование получить и денег зарабатывать? Тогда как?

– И обратно же это не иллюзия, – обрадовался старичок. – Это намерение. Намерение – штука посолидней мечты выходит, но тоже не то.

– А наследство если мечтать получить? От дядюшки из Америки?

– Это надежда. Причем, заметьте, – он сделал указующий жест, – надежды двух видов бывают: реальные и несбыточные. Реальная – когда, к примеру, у тебя этот дядюшка есть, и ты у него единственный родственник. А несбыточная – если и дядюшки-то этого и не было никогда. Надежды мы не берем, возни много. Сны вот еще, если правильные, и то каждый раз смотреть надо...