Так и повелось: поспят братья, попляшут, опять поспят, опять попляшут, как время, должно быть, к тому придёт, принесёт им пёстренький рыбы, поедят, опять попляшут и снова спят. Ничего им больше не делается на холоду-то. Руки-ноги бы не отморозить да ума не лишиться, а уж бежать-то и не помышляют.

Долго ли, коротко ли, может, неделя прошла, может, две, приносит им пёстренький рыбы, а сам не уходит. Поели братья, им бы в пляс пуститься, чтобы не замёрзнуть, а видят: чего-то пёстренький от них хочет.

Говорит им пёстренький:

— Не мог я прежде вам того сказать — и время выбрать для такого надо, да и к вам приглядеться. Теперь время пришло, да и вас вижу: вы те самые люди. Расскажу вам всё как есть. Тот сталактит, что вы самому большому пингвину отдали, непростой, а прозывают его у нас Пингвиний Нос. Понесли его подручные самого большого нашего пингвина к Отцу Всех Пингвинов на опознание. Коли уж и Отец подтвердит, что это Пингвиний Нос, то будет у всех пингвинов большой праздник, а вас на том празднике свяжут да со льдины в воду столкнут. А коли Отец не подтвердит, то пошлют вас снова в ту пещеру, пока Пингвиний Нос не найдёте. А как найдёте да принесёте — я уже сказывал, что с вами сделают. Есть у пингвинов предание, и сказано в том предании, что придут из-за океана люди, чтобы Пингвиний Нос из-под земли добыть. А как добудут, да как пингвины его у людей отнимут, так будет всем пингвинам счастливая доля, вся земля замёрзнет, и по всей земле станут одни пингвины да рыба, да ещё рыбий корм. А знак этим людям такой: одного пингвина они молотком убьют, а потом пойдут на гору Эребус. Вы, стало быть, те самые люди и есть. А пингвинам на это другой был знак: меж ними уговорено, что кого люди под горой Эребус молотком убьют, тот чтобы на живот повернулся да клювом в лёд воткнулся. Как его такого живые пингвины найдут, так и узнают, что сбылось предание. Ну, стало быть, и узнали.

Тот брат, что погорячее, и спрашивает: