— Отдавайте нам свои вещи, а сами тут сидите. Без вещей ваших мы дорогу и сами не найдём, и вам показать не сможем. Да помните, что нас много, будете что плохое делать — вся Антарктида тут соберётся, будет вам беда.

Отдали братья свои трансы, сами на льду сидят, мёрзнут. Встанут, попляшут — согреются, садятся — опять холодно, да ведь век плясать не будешь, ногам отдых нужен.

Долго ли, коротко ли, приносят им пингвины рыбу и говорят:

— Покушайте, гости дорогие, а как покушаете — спать ложитесь, уже самое время.

Покушали братья сырой рыбы, покрутились, повертелись и говорят пингвинам:

— Нам бы спальные мешки наши, холодно без них.

Самый большой пингвин отвечает:

— Мы без спальных мешков спим, и вы привыкайте. Как это у вас в народе говорят? — в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Делать нечего. Покрутились братья ещё, повертелись, сунули ноги один другому под куртки пуховые да уснули. Плохо спится, конечно. Пока ночевали, не раз поплясать вставали, а плясками ночь не скоротаешь. В общем, не выспались, а так — одна морока им была.

Утром приходит к ним самый большой пингвин и говорит:

— Ищем дорогу, пока не нашли, будете у нас жить, может, день, может, месяц. Рыбу вам пёстренький носить будет, пока сами ловить не научитесь.

А братьям уж и сказать-то в ответ нечего. Шутка ли — вчера, кажется, только из пещеры вышли, от вулкана убежали, едва живы остались, а тут тебе рыба сырая да сон на холоду. Поневоле говорить разучишься. Тут бы думать не разучиться. А думать смерть как надо — не век же у пингвинов вековать, да и верить ли им, что отпустят?

Ждал самый большой пингвин от братьев ответа, ждал, не дождался да и ушёл восвояси. Время прошло — приносит им рыбу пингвин маленький такой, пёстренький. Кинул на лёд — и был таков. Пожевали братья рыбы, поплясали да опять спать легли. А что ещё делать-то?