Достал из транса два новых спальных мешка, подарил братьям, старые забрал — и был таков.

Легли братья спать, и спали они сном крепким, беспробудным, а как пришла пора пробуждаться, так и пробудились. Словом, всё чином да рядом. Пробудились, позавтракали и пошли Дурачка воевать.

Подходят к месту, на котором Дурачок сидит, глядь — а он сопли из носа пускает, аж пузыри набухают да лопаются, только брызги летят.

Тот брат, что поспокойнее, говорит:

— Опять, что ли, сталактит охраняешь? Отдавай добром, а мы тебя не тронем.

А тот брат, что погорячее, полез уже в транс за скальным молотком, чтобы Дурачка им убить. А коль отдаст им Дурачок сталактит добром — так надо же тот сталактит чем-то от потолка отколоть, правда?

А только не открывается у горячего брата транс — завязочки все соплями Дурачковыми покрылись да слиплись.

Хотел, было, горячий брат своими руками Дурачка удушить, да не тут-то было: и сам к полу прилип, не подойти. Стоит на месте, стоит рядом брат его спокойный, с места сдвинуться не могут.

Хотел, было, спокойный брат что-то Дурачку сказать, да не вышло — и губы уже слиплись. А затем и ноздри у обоих слипаться стали — дышат тяжело, не ровён час, задохнутся тут, никакие спасатели не помогут. Чуют — смерть им приходит.

Как вдруг за спиной у братьев шумит-гремит железом, тени по стенам грота заплясали. Встаёт за ними в полный рост таможенник, что баллоны с газом выпускать из страны не хотел. Встаёт — да как рявкнет:

— Что это у меня тут за безобразие творится? Таможня на экспорт соплей из носа добро не давала! Ну-ка подобрать и сдать под опись обратно в нос, не то конфискую, а самого под арест!

Испугался Дурачок, сопли подобрал, сидит, не шевелится.

Достаёт таможенник из транса своего канистру и говорит братьям:

— Это средство для очистки. Конфискат. Зажмурьтесь покрепче.

Зажмурились братья, веки слепили. Таможенник их из канистры окатил, и стали братья чистыми-чистыми.