Дима наконец сел.

– Ну! Говори!

– Поставь себя на мое место. Я о тебе ничего не рассказываю командиру, а потом у тебя случается очередное видение, во время которого ты входишь в зеркало и остаешься там навсегда. Так? И что тогда? Первый вопрос ко мне: «Где вы были, товарищ военврач? Мне надо было доложить».

Дима обмяк. Он понимал, что Женька прав, и еще он понимал, что никто ему здесь не верит.

– Командир спрашивал меня, дотяну ли я до берега.

Женя положил ему руку на плечо:

– Он и меня об этом спрашивал. Я сказал, что ничего не ясно и никакой паники в этом деле быть не должно. Давай попробуем всякие травки, может быть, снотворное слабенькое.

После приема снотворного Женька уложил Диму на койку.

– А если мне опять что-нибудь привидится?

– Боишься спать?

– Ну, если честно…

– Если честно, то боишься. И не спишь, чтоб сны не снились. Так?

– Так.

– А они от этого еще больше снятся. Правильно?

– Правильно.

– Не бойся. Это хорошее снотворное. Спи. Ничего не привидится. Я рядом посижу.

– Только ты…

– Я же сказал: я рядом.

Дима проваливался в сон медленно. Он закрыл глаза, дыхание стало ровным, тихим, и вдруг он открыл глаза – в них стояло безумие.

Степь. То была степь до горизонта. Лава всадников. Она неслась и неслась. Он открыл рот, но воздух был такой плотный, что он стал задыхаться. Всадники неслись на что-то черное вдали. Оно было похоже на море. Потом это черное море начало увеличиваться, вырисовываться – это были ратники. Очень много копий. Копья враз опустились и стали ждать лаву. Лучники справа и слева от него приготовили луки. Они будут стрелять на скаку. Он тоже натянул тетиву. Она тугая, упругая. Раз – и стрела отправилась в черную массу, он мгновенно приладил следующую. Лава на всем скаку начала обходить, обтекать это черное море тел и копий.

Женя уставился в Димино лицо. Пот струился по нему Пульс. Надо пощупать пульс. Он взялся за руку – сто пятьдесят. Ну что тут делать? Ждать? А если сердце не выдержит? Женя схватился за шприц.