У вас отнимут ваш бизнес. Мне говорили друзья в министерстве, что на завод, который вы создали из праха, который вот-вот получит заказ на серию новых истребителей, и польются громадные финансовые потоки, — на ваш завод уже положили глаз чиновники корпорации. Они отберут у вас завод, как отобрали «Юкос» у Ходорковского. А вас, если вы станете сопротивляться, упрячут в тюрьму или попросту убьют. — Блюменфельд страдальчески покраснел, понимая, что говорит директору дерзость. Его румянец странно окрасил впадины щек, окруженные костяной белизной скул.

— Ваши источники вас обманывают, Михаил Львович. На коллегии Министерства выступил Премьер. Он назвал завод в числе лучших оборонных предприятий России. Обещая целевую поддержку. Вы не представляете, какие у нас перспективы. Со дня на день мы получим оборонный заказ. Сразу же начнут комплектоваться полки истребителей «пятого поколения». Мы заработаем огромные деньги, расплатимся за японские и германские кредиты, а выручку направим в развитие. Мы начнем приобретать самолетостроительные заводы вместе с авиационными КБ, распространим нашу империю на всю военную авиацию. Нашим работникам открывается стремительный карьерный рост. Вы — один из самых перспективных работников. Ваше близкое будущее — Генеральный Конструктор. Безумие покидать завод и Россию накануне такого прорыва, — Ратников помещал Блюменфельда в страстное поле своей убежденности. Дарил ему свои жизненные силы. Восполнял утрату веры. Исцелял недуг усталости и неверия. — У вас великолепное будущее, Михаил Львович.

— Вы знаете, Юрий Данилович, я недавно шел по городу. Ко мне подскочили молодые люди и стали кричать: «Жид! Жид!». Я думал, они начнут меня бить. В России неудержимо растет антисемитизм. Я не могу рисковать судьбой моих детей. Хочу уехать туда, где моя национальность не является источником бед.

Ратников испытал щемящую боль и мучительное страдание. Не умел разгадать тайну выпуклых, водянисто-зеленых глаз, в которых сгущалась пугливая тьма, уводившая в бесконечную древность.