А тут на тебе!

Однако, как и к хорошему быстро привыкаешь, так и ко плохому.

Хотя, впрочем, Максим теперь уже не тяготился необходимостью подтягиваться в стекляшку к двенадцати.

В двенадцать у них обычно там была планерка, и приходили все подрядчики – дизайнеры, электрики, сантехники и прочая шелупень.

Нынче утром вот Максимушка уже опаздывал, а Маринка как назло ванную заняла. И теперь еще и сексуально озабоченный псевдо-доктор позвонил.

– Привет, старина, как живешь?

– Живу не помер, а как ты?

– Да вот смотрел до трех часов эфир этой Хованской, такая мура!

– И не говори.

– У нас с тобой лучше и интереснее получалось.

– Это точно!

– Слушай, я чего звоню, ты к Грише ходил?

– Ходил.

– Ну, он ничего тебе с эфиром не обещал?

– Я теперь в другую тему вписался, а что?

– Да так, ничего…

– Вот козел! – вслух сказал Тушников, когда доктор на той стороне города повесил трубку, – он наверняка ходил к Хованской, а она ему от ворот поворот задала, она же молодёжку в эфир гонит, а доктор он кто для нее? Старый хрен, вот он кто! Теперь вот и звонит, на работу хочет.

Доктор-секс…

Импотент латентный…

Маринка вышла из ванной в его халате.

– Прогоню, – подумал Тушников грозно поглядев на Маринку, – у меня скоро в моём клубе мильён таких Маринок будет.

Марина скинула халатик и осталась в чем мать родила.

– Прогоню, но попозже, – внутренним голосом сказал себе Максим, расстегивая штаны.

Алиса Хованская приехала на питерское ТВ из провинции.

В общем из Финляндии, что сиречь такая провинция, что аж даже и не Ленобласть!

Ее мать Лена Кругловская и отец Василий Александров уехали из России в так называемую экономическую эмиграцию, когда с джинсами ливайс в магазинах Питера-Ленинграда была напряженка.

А джинсов ливайс, особенно тогда – по студенческой молодости им обоим очень хотелось, не меньше чем секса и прочих жизненных удовольствий.

Двумя парами джинсов молодые супруги Вася и Лена обзавелись еще до отъезда зарубеж.