Бедный Бруйеду принимал всю эту ругань безропотно. Каждый день курьер приносил ему новую жатву издевательств и анафем. Он ведь ничего не просил. Он не хотел писать эту книгу. Не он спровоцировал этих журналистов- крикунов. Почему они так набросились на него? Почему они издевались над ним? Почему они сделали его несчастным? Он плакал по ночам, кусая свою подушку. Сорвал себе печень, и из-за этого несколько дней просидел дома.

Когда он вернулся на работу, коллеги обращались к нему с ехидством: «Мой бедный старик, — сказал один сотрудник, — я прочитал еще один капитальный разнос о твоей книге. Ах, как люди могут быть такими злыми!». А другой подхватил: «Когда они оставят тебя в покое? Все только о тебе и говорят. Да, еще в каких выражениях! Между нами, ты взял бы псевдоним».

Но больше всех его донимал шеф, толстяк Виоланс, своими коварными ухмылками и лицемерным возмущением. Виоланс был доволен неудачей своего секретаря. Он весь сиял, как котяра перед миской молока. Приходя утром на работу, он кидал взгляд сильного вожделения на жертву, затем, подойдя к Бруйеду, трепал его по плечу и по- отечески интересовался его здоровьем и здоровьем родителей. Бруйеду, раздраженный этими вступлениями, ожидал момента, когда Виоланс будет терзать его. Наконец, Виоланс выпускал вздох милосердия, доставал из кармана растрепанную газетку и торжественно бросал ему на стол:

-Я вам принес это, — говорил он голосом, который старался сделать безразличным,-

прочтите статью на последней странице.

И с плотоядным выражением он добавил:

— Какая низость!

Бруйеду разворачивал газету и, пока он знакомился со статьей, чувствовал, как Виоланс впивался в него взглядом, чтобы насладиться расстройством и стыдом.