— Ты меня любишь? — спросила она.

— Конечно, люблю.

— Тогда надо писать.

— Что?

— «Жгучие уста».

— Но это полный вздор!

— Я помогу тебе.

— А это название!

-Обстоятельства нас заставили.

— А этот двухмесячный срок!

— Он подстегнет наше вдохновение!

Бруйеду не соображая, качал головой над своим розовым коктейлем.

— Какая скверная история! Не хватало только этого! Ну и работенка! — заскулил он.

Соланж пронзила его острым взглядом.

— Ну и слюнтяй! — сказала она, — Я подключила свой талант, чтобы избавить тебя от смешного положения, чтобы сохранить наш союз, чтобы избежать любой опасности для наших встреч; я нашла эту чудесную уловку, давала объяснения, рискуя попасть под пулеметный огонь неприятных вопросов. Триумф! И все, что ты можешь сказать, это «ну и работенка» и «только этого не хватало»! Что ты сделал бы, если я не окрестила тебя романистом? Бруйеду опустил голову:

— Так и быть! — сказал он, — Тем не менее…я никогда этим не занимался…

Ангельская нежность разверзла уста писательнице:

— Да, действительно, нашему ремеслу нельзя научиться за один день, и ворон не может сымпровизировать соловья. Но любовь делает чудеса. Название книги я бросила вызовом глупой ревности Леона, оно меня вдохновляет, будит вереницу персонажей, кучу встреч, хрустящие маленькие диалоги. Я вижу, вижу… Ах, какое счастье! Я напишу эту книгу. Нет, мы напишем её. А подпись будет твоя! И честь будет спасена, мой Жак! Бери бумагу. Энтузиазм создателя стучит в мое сердце и это праздник. Пиши: «Однажды, весенним прохладным днем баронесса де Ла Улет….»

Время от времени Жак Бруйеду подкидывал идею, фразу, или слова, и их тут же включали в текст.

— Любовь дает тебе вдохновение, — говорила ему Соланж, — Я замечаю искрящуюся ауру вокруг твоей головы.

Сотрудничество оказалась плодотворней, чем предполагали. Каждый день Соланж и её любовник встречались в «Зеленом абрикосе», и каждый день они добавляли по главе в своей книге, и каждый день сожалели о том, что не могли додуматься до такого приятного времяпрепровождения раньше.