За столом Виоланс вел себя отвратительно. Он подтрунивал над Бруйеду по поводу беспутного характера его вдохновений, он упрекал, что тот не увлекся поэзией и пророчил ему членство во французской Академии к 80 годам. Бруйеду терпел все нападки своего шефа с отсутствующим взглядом лунатика. Эмоции выплеснулись на скатерть. Он не мог ни соображать, ни говорить, ни правильно обращаться с вилкой. Его страдания были столь явны, что Соланж, время от времени, кидала ему сочувствующий нежный взгляд. Уходя из-за стола, она ловко шепнула ему на ухо:

— Завтра после работы буду ждать тебя в баре «Зеленый абрикос».

Бар «Зеленый абрикос» находился в красивом небольшом помещении с оранжевыми стенами и с маленькими столиками из каштанового дерева. Светильники стояли в зале, как застывшие сверкающие пузырьки шампанского. Приятная музыка изливалась сквозь завесу грез. За стойкой, среди разноцветных флажков, бутылок и фотографий, бармен сбивал коктейли, похожие на расплавленный металл.

«Зеленый абрикос» был излюбленным местом встреч тайных свиданий, свободных и скучающих молодых женщин, скрытных подростков, которые просыпаются в полдень, зрелых дам с опытными губами и атаксичных старичков. В этом маленьком обществе витал аромат любви и милого обмана. Соланж Виоланс в густой венецианской вуали, которая прятала её знаменитые черты, торжествовала перед своим любовником:

— Дорогой, я его обвела вокруг пальца, и он ничего не заметил. Но Леон хочет прочитать твою книгу. Я сказала ему, что «Жгучие уста» находятся в издательстве «Пацио» и книга выйдет максимум через два месяца.

— Но она не написана, моя Соло!

— Вот именно! Ты должен её написать!

— Я? — заскулил Бруйеду, — Я испытываю трудности при сочинении делового письма, а ты хотела бы…

Лицо Соланж стало сухим и твердым как хлеб.