– Ты что-то бледный, – сказала бабушка, – пойди приляг.

– Хорошо, – согласился Микоша и встал из-за стола.

Но ложиться не стал, а вышел на улицу и зашагал в сторону виноградника…

В пустом темном сарае пахло сырой глиной и сухими листьями. Свет почти не проникал сюда, но зато и плотный, южный жар оставался за воротами, и в сарае удерживалась легкая прохлада. Пленные разведчики сидели на полу, прислонясь к стене. Азаренок насвистывал песенку. Степа дремал. Шуренция смотрела на тонкий солнечный луч, в котором спирально кружились пылинки, делая пучок света похожим на вращающееся сверло.

Толя обследовал сарай. Он спрыгнул откуда-то с верхней балки и сказал:

– С крышей ничего не получится. Крыша шиферная, крепкая. Придется делать подкоп.

– Откуда они узнали про сухой дуб? – сам себя спросил Азаренок.

– Болтун – находка для шпиона, – тонким голоском произнес толстый Степа.

– Какой болтун? – спросил Толя.

– Не знаю, – ответил Степа, и в сарае установилась гулкая, напряженная тишина.

– Я болтун, – неожиданно сказала Шуренция, – я сказала Микоше про дуб.

Ребята молчали. И Шуренция, чтобы нарушить эту гнетущую тишину, продолжала рассказывать:

– Он сорвался со скалы… Я думала – убился насмерть… Но у него крепкие кости…

И снова тишина. И по-прежнему никого не интересует Микоша и его кости. Или рассказать им про корриду?

В это время ворота сарая распахнулись, неожиданный, бьющий в глаза свет заставил всех зажмуриться, и густая волна перегретого на солнце воздуха хлынула в хранилище прохлады.

– Пленники, обедать!

На пороге стояли двое ребят в черных пилотках с белыми ломаными стрелами. Один держал дымящуюся кастрюлю с кашей, другой – хлеб, миски, ложки.