– Хорошо, – отозвался Степа.
– Ничего хорошего, – перебил его Азаренок. – Убирайтесь со своей кашей. Разведотряд объявляет голодовку!
– А каша хорошая, с маслом, – простодушно сказал тот, что держал теплую кастрюлю.
– Мы вам кашу оставляем, – рассудительно сказал другой. – Хотите – ешьте, хотите – голодайте. Наше дело маленькое.
Ворота закрылись. Снова стало темно и прохладно. Только теперь к запаху глины и сухих листьев прибавился новый, ласковый и манящий, запах горячей каши.
Через некоторое время в темноте послышался звонкий стук ложки и почавкивание.
– Степа!
– Ага!
– Что ты делаешь?
– Ем кашу. Хотите? Тут много.
И снова застучала ложка.
– В морду бы тебе дать! – сказал Азаренок.
А ложка все стучала.
3
Микоша сидел на камне, упершись подбородком в поджатое колено. Он смотрел на горизонт и ждал, когда стемнеет. Он решил во что бы то ни стало освободить из плена Шуренцию и ее друзей. Теперь девчонка из далекой непонятной Колодулихи уже не казалась ему смешной. И ее широкое розовое лицо возникало в его памяти не смешным, а печальным. Он смотрел на накатывающие волны и ждал, что это лицо покажется в волнах. И капли морской воды будут блестеть в уголках рта.
В это время со стороны моря донесся ритмичный, приглушенный стук двигателя. Это под военно-морским флагом шел буксир. За ним, покачиваясь на волнах, двигалось странное судно – без надстроек, без мачт, без вооружения. Его корпус был окрашен ядовито-красным суриком. Местами на раскаленном борту чернел след огня.
Микоша узнал корабль. Это был бывший эсминец «Бдительный», который в дни войны ходил в Констанцу и дрался под Севастополем, а теперь был превращен в корабль-цель. Обгоревший, пробитый снарядами корабль напоминал Микоше о его боли. Сейчас корабль уплывал в ночной бой – в суровую военную игру, в которую играют взрослые и от которой содрогается море. В этой игре корабль-цель заменяет врага. Вернется ли он из этого боя?