— Вообще-то я собиралась готовить завтрак маме, а не тебе, — возразила Гретхен, но при этом благодарно улыбнулась брату. Он двинулся за ней, явно рассчитывая на завтрак.

— Я помогу, — внезапно вызвался Руди.

Не дожидаясь ответа сестер, он тут же вышел из комнаты. Три девочки и мама с одинаковым изумлением уставились ему вслед. Хотел этого Руди или нет, но ему удалось вывести маму из полуобморочного состояния.

Папа хмыкнул, потом глубоко вздохнул.

— Да, пусть поможет. Он просто не знает, что с собой делать. Началась его первая война. Вы помните, конечно, у нас с мамой уже была одна война. Мы тогда познакомились.

Тут даже мама рассмеялась.

— Ты казался таким напыщенным в форме, — поддразнила она отца. — Прямо молодой павлин, да и только.

— Зато ты передо мной не устояла, — напомнил папа. — Не ты одна, но тебя я пожалел.

Мама легонечко стукнула папу.

— Пожалел, да, — рассмеялась она. — Помнится, кто-то меня на коленях умолял, да и все эти дети — от моей жалости к тебе.

Смешная перепалка помогла, старшие девочки, а следом и Фриц, отправились на кухню. Анна, оставшись с родителями одна, глазам своим не верила. Минуту назад сестры заливались слезами, а теперь смеются — и чему, тому, что отец идет на фронт.

У Анны колени подгибались от страха. Папа на войне!

— Папа, — еле выговорила девочка, — папа…

Ей не было нужды продолжать. Он повернулся и — о чудо! — ответил на невысказанный, но такой ужасный вопрос.

— Детка, мне уже сорок восемь, и у меня пятеро детей. Никто не пошлет меня воевать.

— Как такое может прийти в голову! — закричала мама. — Эта война не имеет к тебе никакого отношения! Сражаться против своего отечества? Гитлер — просто сумасшедший! Скоро немцы поймут, куда их завели, придут в себя, и тогда все кончится.

Папа вскочил и крепко взял маму за руки:

— Клара, успокойся, Анна ничего такого не имела в виду.