Письма Егор Ильич пишет за маленьким, как бы игрушечным столиком, на котором стоит ученическая чернильница-непроливайка и лежат три ученические ручки. За большими столами Егор Ильич работать не может, и в бывших своих начальничьих кабинетах он устанавливал в уголке такие же маленькие столы. За ними он писал, а посетителей принимал за большим столом, сидя на краешке. Эту манеру сидеть на краешке стола как-то раскритиковал сам заместитель министра. «На столах не сидят, – строго заметил он, – за столами принимают!»

Пишет Егор Ильич своим старым друзьям. Это все сплошь пенсионеры или люди, которые вот-вот станут пенсионерами. Пишет он крупным мальчишеским почерком, загибая каждую строку вниз. Зинаида Ивановна однажды по этому поводу заметила, что Егору Ильичу не хватает терпения. Он взглянул на написанное, увидел, что строчки действительно загибаются, и почему-то страшно обиделся. «Да, да и еще раз да! – запальчиво сказал он. – Я нетерпелив! Да, да, да!» После этого он объявил, что у него нет времени быть терпеливым, так как у него вообще нет времени.

– Ты что хочешь сказать, что у меня нет выдержки? – бушевал он, сердито поглядывая на Зинаиду Ивановну. – Нет, ты скажи прямо! Нет выдержки, да?

– Что ты, Егор! – удивилась Зинаида Ивановна. – О твоей выдержке сложены легенды… Чего это ты развоевался!

– А так! – мирно ответил он. – Одним словом, не мешай мне загибать строчки!

Вот он и сейчас загибает строчки. Сначала буквы вроде бы ведет ровно, а потом вдруг так загнет, что даже высунет язык и подмигнет сам себе. Закончив страницу, переворачивает ее, не перечитывая, принимается за другую и ровно на середине второй страницы крупно расписывается. Это тоже его особая манера – писать ровно полторы страницы, хотя письма получаются короткими. У него очень крупный почерк.