Своих адресатов Егор Ильич непочтительно именует Колька, Ванька и даже Федюк. Он так и пишет: «Здорово, Федюк!», хотя Федюку семьдесят лёт и в стольном городе Москве он известен как «член-корреспондент Академии наук СССР, доктор технических наук, профессор Федор Георгиевич Петров».
Написав четыре письма, Егор Ильич смотрит на часы.
– Ого-го! – восклицает он.
Семь часов тридцать минут
Поскрипывая сапогами, Егор Ильич выходит в прихожую, снимает с гвоздя военную фуражку. Надевает он ее особенным манером – на затылок и чуточку набок, отчего лицо становится лихим, молодецким. Зинаида Ивановна стоит рядом. Она следит за тем, как он одевается, и выражение лица у нее опять такое, какое бывает у любящей мамы, когда та провожает гулять свое пятилетнее чадо. Хорошо ли застегнул сыночка пальто, не поддувает ли под шарф, не надел ли он случайно тоненькие чулочки вместо теплых?
– Не опаздывай! – тихо просит Зинаида Ивановна.
– Вот еще что…
– А коли припоздаешь, возьми такси!
– Самолет вызову, матушка, самолет!
Но в дверях Егор Ильич все-таки останавливается и говорит:
– Если задержусь, позвоню… Ну, до свидания!
– До свидания!
Выйдя из подъезда своего дома, Егор Ильич сразу попадает в уличный поток пешеходов. Людей на проспекте много – идут на работу, возвращаются с ночной смены; людской поток тороплив и по-утреннему весел. Только утром у людей бывают такие бодрые, здоровые лица, уверенные движения, как бы промытые свежестью и солнцем улыбки. Егор Ильич шагает энергично, высоко держит голову, широко взмахивает руками; он как бы наполняется, вбирает в себя настроение утреннего людского потока.
Многие из встречных знают Егора Ильича. Заметив его, они еще издали улыбаются, потом делаются серьезными, а когда равняются с ним, то – почтительными и тихими. «Здравствуйте, Егор Ильич!» – здороваются они, называя старика обязательно по имени и отчеству.