— Почему?

— Ты что, мышей не знаешь? Они писают и какают где придется. И дрессировать их в этом смысле невозможно. Я, конечно, выводила ее на улицу, мы подолгу гуляли. Но родители постоянно ругали меня за нее. Они считали, что верзилы обязательно заметят мышиный помет, вызовут специалиста, он начнет применять свои средства… И где тогда окажемся все мы?

— А я люблю мышей, — призналась Ти-Джей, и ей тут же стало жалко всех тех мышек, которые погибли в мышеловках там, в доме на ферме.

— Как их можно не любить? Ну, если, конечно, не считать, что они постоянно писают и какают. Я обещала убирать за Реджи, но родители мне не поверили. В общем, им было на меня наплевать. Но я бы обязательно сдержала слово. — Элизабет вздохнула и добавила: — Я так любила этого мышонка, правда. Наверное, именно тогда я и возненавидела родителей.

— Так уж и возненавидела?

— Вот именно. — Выражение лица малявки снова стало жестким. — Я только удивляюсь, как ты еще своих не начала ненавидеть. Учитывая все то, что они с тобой сделали. Неужели нет?

Ти-Джей задумалась. Родители частенько бесили ее, и она не могла смириться с тем, как они с ней поступили. Но чтобы ненавидеть их?.. Нет, да и как вообще можно ненавидеть собственных родителей?

— Нет, — ответила она малявке.

— Ну, дело твое.

— Хватит обо мне. Неужели ты сама действительно собираешься уйти из дома? Ведь тогда весь мир узнает о твоем существовании.

— Нет, конечно. Все не так просто. С ума я еще не сошла. Я представляю, что бы тогда началось. Кошмар наяву. Шоу ужасов какое-то… Когда ты такая маленькая, как я, тебе приходится постоянно скрываться и прятаться. Это вполне естественно, а то какой-нибудь верзила обязательно пришибет тебя, спутав с тараканом.

— Так что же ты теперь будешь делать?

Элизабет пожала плечами:

— Сама не знаю. Наверное, попытаюсь найти новый дом, в котором буду спокойно жить. Какое-нибудь уютное местечко, где смогу завести ручного мышонка.