«Он спит?» — спросил Ник. «Врач…» — попытался объяснить Лысый. «Зовите его сюда», — сказал Ник, открыл дверь, расположенную напротив той, что вела в спальню с трупом, толкнул ее и прошел вовнутрь. Смити последовал за ним. Просторное помещение, перед фронтом окон возвышение, письменный стол. Ник бесцеремонно плюхнулся в огромное кресло. «Садись, Смити», — сказал он, указав ему на другое. Смити сел, ему было неприятно, что он не побрился. «Врач…» — начал было опять Лысый. «Возникли трудности», — перебил его Ник. «Слушаюсь», — сказал Лысый и открыл дверь позади письменного стола. «Ну, Смити, — сказал Ник, — пробил твой звездный час». — «У кого мы находимся?» — спросил Смити. Ник потянулся в огромном кресле, обмяк в нем, положил ноги на кожаный пуфик, приставил растопыренные пятерни друг к другу, упершись большими пальцами себе в грудь, помассировал кончиками указательных нос и посмотрел на Смити с явным любопытством. «Газеты читать, как видно, занятие не для тебя?» — спросил он. «Не для меня», — ответил Смити. «Ни бельмеса в политике?» Он интересуется только хоккеем, парировал Смити. Ник помолчал, потом сказал, что для хоккея сейчас не самое подходящее время года. Он вообще ненавидит лето, сказал Смити и тоже положил перед собой ноги на кожаный пуфик. «Чрезвычайная сессия Генеральной Ассамблеи ООН», — произнес Ник. «Ну и что?» — спросил Смити. «А ничего», — сказал Ник и опять замолчал. Дверь позади письменного стола открылась, Смити тотчас же узнал этого человека, то есть он, конечно, не знал, кто был этот человек, но он его уже не раз видел по телевизору. Смити стал соображать, но так и не вспомнил, во всяком случае, этот человек в элегантной пижаме кто-то из Европы — или глава государства, или премьер-министр, или министр иностранных дел, или еще кто-то очень важный, невероятно известная личность, он только скользнул по Смити взглядом, будто Смити пустое место, так же равнодушно, как смотрела на него этой ночью та женщина, но только без всякого внимания