к нему, вообще никак, таким взглядом, который мгновенно привел Смити в бешенство, хотя объяснить почему он вряд ли бы смог, и тогда он тоже прижал друг к другу растопыренные пальцы и принял позу, в какой сидел в огромном кресле Ник, принявший ее еще до того, как перед ними появился этот человек, излучавший такое спокойствие и величие духа, словно был самим Господом Богом, а Смити для него всего лишь букашкой или и того меньше, потому что букашкой Смити был уже для Ника, но Смити просто не представлял себе, что еще бывает меньше букашки и чем он мог бы быть для самого Господа Бога, перед которым предстал. «Трудности?» — спросил Отче наш, сущий на небесах, обращаясь к Нику, и тот поднялся. «Трудности, да, человек тут создает трудности». — «Вот этот?» — спросил о-Господин-наш, о-наш-Бог в роскошной пижаме цвета бордо, не удостоив Смити даже повторного взгляда. «Вот этот», — сказал Ник, засунув руки в карманы брюк. «Чего он хочет?» — спросил Бог Саваоф. Смити невольно запомнил все имена Господа Бога, их так любил цитировать Холи, и все они вдруг всплыли у него в памяти, так что ему даже пришлось подавить в себе желание спросить Господа Бога, не знает ли тот датского языка. «Не знаю», — сказал Ник. Владыка наш на небе и на земле сел за свой письменный стол, поиграл золотой шариковой ручкой. «Ну?» — спросил он. «Чей труп?» — спросил Смити. Яхве молчал, продолжая играть золотой ручкой, потом удивленно взглянул на Ника, стоявшего за спинкой кресла, в котором он только что сидел. Ник повернулся к Смити, пораженный его вопросом, но потом вдруг заухмылялся, словно до него что-то дошло. «Вашей дочери?» — спросил Смити. Бог Саваоф положил золотую шариковую ручку назад на стол, достал из зеленой коробочки туго набитую приплюснутую сигарету, прикурил от золотой зажигалки. «К чему эти вопросы?» — произнес он, все еще не удостаивая Смити взглядом. «Мне надо знать, желаю я или нет, чтоб этот труп исчез», — сказал Смити. «Назовите вашу цену, тогда и узнаете», — ответил Иегова скучающим голосом.