Преобладает здесь то же эссеистическое начало, что и в книгах Карела Чапека «Год садовода», «Как это делается», «Марсий, или По поводу литературы». В первой части книги эссе сближается то с литературой факта, то с иронической интерпретацией мифа. Вместе с тем это и своеобразное путешествие во времени и пространстве. Изложение мифологических, литературных и исторических «данных» о роли собаки в жизни человеческого общества с железной последовательностью перемежается конкретными иллюстрациями, заимствованными из фольклора или художественных и документальных памятников. Даже юмор, как и у Чапека нередко основанный на фантастических предположениях и парадоксах, методичен и последователен. В соответствии с духом и жанровыми пристрастиями древности и средневековья мы чаще всего встречаемся со сказкой, басней, историческим анекдотом, с ироническими или вполне серьезными назиданиями и сентенциями. Последовательное сопоставление жизни и поведения людей и жизни и поведения собак не раз заставляет автора отдать предпочтение не только собачьему уделу, но и собачьей мудрости. За чисто исторической частью следует интермеццо, которое служит как бы мостом, перекинутым из средневековья в современность.

«Интермеццо» — термин музыкально-драматический. Некогда так назывались вставные шуточные номера (мадригалы, хоры, балеты), исполнявшиеся в антрактах между действиями мистерий, драм, трагедий и опер. Их комическое содержание обычно никак не было связано с произведением в целом. Романтики, стремившиеся соединить литературу, театр и музыку, ввели интермеццо в поэзию и прозу. Например, у великого чешского романтика Карела Гинека Махи (1810—1836) мы найдем гротескно-сатирические и лирические интермеццо в поэме «Май», лирическое интермеццо — в повести «Маринка». У Марека интермеццо носит иной характер. Здесь нарочито смешаны жанрово-тематические признаки, характерные для прошлого и для современности, но принцип чередования, «чересполосицы» сохраняется.