горьевича берите обязательно…»

          Или: «Сейчас, Михаил, секундочку, чуть пива. До-

бавим пар, сразу хлебом пахнет, эвкалиптика. Давай,

Михаил, читай…»

          У него аж портфель запотел.

— Товарищи, я извиняюсь, управделами здесь? Мне

срочно подписать…

— Вы что, с ума сошли, в костюме, в пальто в парную…

— Я извиняюсь, я в таком белье… жена где-то купила…

— Все снимайте и лезьте вон туда на полку, берите

бумагу свою и ручку, он там голый. Степан Григорье-

вич, к вам тут срочно.

— Ох, ах, ух… Пусть войдет, житья нет.

          Эх, застой, ух, застой! Веничком спину давай! По

пяточкам. Ух, застой — о — о — горячо! Ух, профессор!

          Или: Степан Григорьевич привел юмориста. Он

в обед почитает. У меня виски-тоник. Кабинет на за-

мок — читай. Эх, референты — короли застоя. Какая

разница между министром и референтом? — Никакой,

только министр об этом не знает. Съезд партии…

          …Сюда помещаем группу скандирования. Она ра-

ботает, в это время армия, пионеры, в одиннадцать

ноль-ноль передовики производства, Пахмутова

и обед… После перерыва звеньевая колхоза «Рассвет»,

две перспективы, одно критическое замечание, две

здравицы и пошел ветеран. Затем два воспоминания,

один эпизод с первым на фронте, одна поддержка мо-

лодежи, связь поколений, здравица и плавно молодой

солдат. Опять связь поколений, благодарность коман-

дирам, боевая подготовка, слава партии — перерыв…

— Не забудь скандирование по десять человек через

четыре ряда.

А ну, профсоюз, скажи.

— А чего, за родину нашу, за нашу заботливую мать!

— Верно, профсоюз, сначала ты о ней заботься, по-