все света белого не видим. Так что после пятнадцатого

лично займусь. Не надо меня искать, сам найду».

          Он искал нас несколько лет.

          Одно знаю точно: не просите начальника о под-

держке. Конкретно: нужны столбы, провода, гвозди…

Пусть он обещает «создать атмосферу», «усилить вли-

яние» — но вы-то не дурак.

          Мы помним точно: никогда при подаче заявления

об увольнении нам не сказали — оставайтесь, и мы

стартовали третий раз. В Москву, в Москву…

          Москва известна тем, что там можно потеряться.

В Ленинграде и Одессе ты никуда не денешься. И если

в Москве ты ходишь по проволоке, то на Украине по

острию ножа. Откуда там собралось столько правовер-

ных? Что они для себя выбирают? Что такое антисо-

ветчина, что такое советчина? Поставь палку — здесь

будет советчина, здесь антисоветчина, передвинь пал-

ку — уже здесь советчина, здесь антисоветчина. И кто

кричит «антисоветчина»? Воны. 3 пайками та машина-

ми. Для нормального зрителя правда или неправда. Он

ни разу не сказал «антисоветчина», это говорили толь-

ко там, на коврах в кабинетах. Что же они защищают?

          В голове вертится: «Сила партии в каждом из нас».

Да здравствует Советская власть — покровительница

влюбленных, защитница обездоленных, кормящая

с руки сирот и алкоголиков. Как в капле отражается

солнце, так в каждом из нас…

          «Прошу, товарищи, высказываться. Действительно

ли это юмор, как утверждают авторы, или мы имеем

дело с чем-то другим? Прошу, Степан Васильевич, на-

чинай…»

          Москва. Разгул застоя.

          «Марья Ивановна, приезжайте ко мне домой, тут

один одессит читает, это очень смешно, и Федора Гри-