честве.

— Владимир, завтра мне перепишешь, я в Совмине

скажу. Ну, за сказанное.

Да, разгул расцвета застоя и разгула застолья. Не

работали мы, как обычно, но гуляли чрезвычайно. Как

никогда не работали, как никогда гуляли. Как обыч-

но — говорил один и ему вторил второй. Веселье ли-

лось, анекдоты давали второй и третий урожай. А то,

что мы выедали, объедали, распродавали страну, мы не

знали. Да и что мы там распродавали? Наружу мы не

показывались, мы бушевали внутри.

— Не надо ждать вечера, вы в обед ему сыграйте.

— Кому?

— Начальнику. А пусть подавится. А пусть подавит-

ся. Прекрасная мысль. Чего ждать праздника?

— Мы хотели для коллектива.

— Значит, так, здесь Москва, да? Вы на десяти стадио-

нах будете танцевать, ничего не будет, ему понравится —

все! Никаких отказов. Я ему сказал. Они с замом ждут.

Виски, сигареты, закусочка, все туда несут из спецбуфета.

— Ты начнешь.

— У нас программа.

— Он начнет. Хватит ваших лиц в таком количестве.

Он уже бурчал: «Кто над нами смеется? Люди какой

национальности?» Ему это интересно.

— Так, может, не надо…

— Он-то ничего, другие еще хуже, там будет еще

один из ЦК.

— Может, не надо?

— Этому нужно играть после второго стакана. Хохо-

чет, все понимает… Ничего. Все!.. Вы здесь сидите.

Я приглашу.

— Федор Иванович, они здесь. Это очень смешно,

честное пионерское.

— Что он просит?

— Телефон.

— Там кабелировано?

— Соседний дом имеет. Поставим воздушку вре-

менно.

— Дай схему кабелирования… Ладно. Зови.

— Прошу к столу. Сюда, в комнату отдыха. Ребята,

входите. Ждите. Я дам сигнал. (Исчезает. Тишина. Он