дал справку «разрешены все виды деятельности, кроме

умственной» и отправил в Одессу, где он снова стал та-

лантливым конструктором, о чем до сих пор вспомина-

ет в Израиле.

          А я переехал к артистам-миниатюристам на про-

спект Металлистов, хотя слово «переехал» сюда не

подходит. Вещей не было.

          Ильченко под свою фамилию и дворянское про-

шлое одолжил у Руфи Марковны Райкиной (Ромы)

тридцать рублей, но потерял их по дороге и задумчиво

наблюдал, как я размещаюсь. Потом наступил его теле-

фонный разговор с Одессой, с женой:

— Таня, ты деньги получила?

— Когда ты выслал?

— Нет, я спрашиваю: ты на работе деньги получила?

Вышли мне.

          Это были счастливые дни нашей жизни на проспек-

те Металлистов за кинотеатром «Титан», или «Гигант»,

или «Великан». Девочка Летуновская подарила нам

чайник. Хозяйка по-ленинградски пила вмертвую. То

есть начинала со скандала: «Где щетка? Я не вижу кас-

трюли…» — находила шкалик и засыпала.

          В 1966 году, после двух лет моего пребывания в Ле-

нинграде без копейки и работы, А. И. Р. сказал, что

в спектакле Музы Павловой они будут делать мое отде-

ление. Оценив это обещание, я пытался уехать. Мне по-

советовали поговорить с Руфью Марковной, и в 1967-м

я получил свой первый гонорар в пятьсот рублей, номер

в гостинице «Астория», стол в ресторане и премьеру

«Светофора» в ноябре. Я стал знатен и богат, что немед-

ленно сказалось на характере.

          А!.. Эти одинокие выступления… эти попытки ре-

петировать что-то с друзьями. Эти попытки что-то до-

казать. И первая публика. И первый успех. И с поце-

луями и любовными клятвами был уволен из театра