Но Яхья Адбалла отнюдь не романтизирует архаические традиции и верования. Тонко и ненавязчиво, давая свободу воображению и чувствам своих героев, изображая мир таким, каким он видится их взгляду, писатель вскрывает реальные причины устойчивости родовой иерархии и власти главы рода. Они заключаются не только в силе традиционных форм сознания, а прежде всего в экономической организации верхнеегипетского родового общества — глава рода обладает материальной властью над его членами, чем и держит их в повиновении («Откуда у Джабера татуировка»). Герои Яхьи Абдаллы психологически мало индивидуализированы — особое, личностное в них еще не выделилось из общего, родового. Но в отдельных его героях уже просыпается чувство протеста против устоев существующего миропорядка. Протест этот чаще всего оборачивается таким стихийным, быстро гаснущим бунтом, как «бунт» сироты Джабера.

Мухаммед Юсуф аль-Куайид в отличие от большинства своих сверстников начинал как романист и к новеллистике обратился, уже имея за плечами опыт создания нескольких романов. Он был очарован Фолкнером, и композиционный принцип «Шума и ярости» так или иначе воплотился почти во всех его произведениях, представляющих собой либо монтаж внутренних монологов персонажей, либо повествование об одних и тех же событиях с точки зрения разных лиц. К тому же действие большинства книг Юсуфа аль-Куайида происходит, как и у Фолкнера, «на клочке земли величиной в почтовую марку», в родной деревне писателя ад-Дахрийе или в соседних с нею деревнях провинции аль-Бухейра, в нижнем течении Нила.

Фолкнеровское начало чувствуется и в первом из написанных аль-Куайидом рассказов (или маленькой повести), «Свидетельство красноречивого крестьянина о днях войны».