Да, все герои — команда одного из подводных ядерных убийц — прекрасные парни («таковы, надо думать, — говорит в предисловии автор, — и их американские, английские и советские коллеги…»). Вместе с доктором, главным персонажем романа-репортажа, мы проникаем на подлодку, проживаем многонедельную жизнь там, где все — табу для остальных людей, а ведь судьба всех людей, их детей, внуков жизнь или смерть — в руках таких вот парней.

Люди они прекрасные. Одно только: они — часть механизма, техники, которые могут в любой миг сработать и тогда «наступит апокалипсис, и уже ничто, ничто на свете не будет иметь значения». Но они не только часть машины, техники, а и доктрины. Той «доктрины сдерживания», «возмездия», на которой полвека держалось неустойчивое равновесие жизни и смерти на планете. И которая, конечно же, погубит планету — это сегодня ясно многим, очень многим.

Но кажется, все еще не ясно автору книги. Вот в чем мое несогласие с ним. Такое же открытое с ним, с французом, как и с некоторыми моими соплеменниками.

И капитан субмарины, и доктор (явно — сам автор, хотя и не имеем права настаивать на полном «идейном» тождестве), и некоторые другие персонажи за пределы, за рамки «доктрины сдерживания» выйти не способны. «Верно, — говорит капитан, словно угадав мои мысли. И, помолчав, добавляет: — Это верно, мы стоим на краю пропасти. Но с другой стороны, осознание надвигающегося позволяет нам дать отпор силам зла».

«Я — твердый сторонник политики устрашения. Я понимаю ее необходимость. Я принимаю весь сопряженный с нею риск. Но от этой фразы спина у меня холодеет. Я думаю о ракете противника, которая в это же самое время „достигает земной поверхности“ в той точке, где находятся мои близкие».