– Часть дивидендов прошу зарезервировать на реставрацию Плюхова монастыря и на поддержание жизненного уровня двадцати пяти монахов. – Митрополит Ловохишвили взялся обеими руками за крест и перекрестил всех собравшихся с особым воодушевлением.

– Я тоже вхожу в дело, – гордо заявил г-н Персик, отдышавшись.

– Позвольте спросить, чем? – Губернатор еще раз продемонстрировал собравшимся сияние изумруда и суровый взгляд своих глаз.

– Как – чем? – растерялся г-н Персик. – Что вы имеете в виду?

– Какие средства вы собираетесь вложить в предприятие?

Все прекрасно знали, что г-н Персик был бедным инженером, средств у него не было и попал он в городской совет лишь благодаря настояниям мещанского собрания. Теперь г-н Персик стоял столбиком и растерянно хлопал глазами.

– В предприятие он войдет интеллектуальной собственностью, – заявил митрополит. – Все-таки это его идея как-никак. С этим нужно считаться.

– Один процент, – резюмировал г-н Бакстер. – А реставрацию монастыря проведем, как и запланировано, через три года. На то и жизнь монашеская, чтобы терпеть лишения.

– Позвольте!.. – возмутился Ловохишвили.

– Я согласен на один процент, – сказал г-н Персик и сел, не глядя на митрополита.

– Позвольте! – повторил митрополит.

– С вами позже, – прервал губернатор. – Не волнуйтесь, отец, вас не оставят и без вас не обойдутся.

– Я думаю. Мнение церкви в этой ситуации отнюдь не маловажно. Может возникнуть молва, что предприятие не богоугодно, а народ наш религиозен, горяч не в меру, мало ли что случится со строительством…

– Один процент, – отчеканил Бакстер. – За шантаж.

– Семь.

– Хватили, святой отец! – возмутился г-н Мясников и сощурил свои татарские глаза. – Я деньги вкладываю, а вы лишь мнение создаете! Эка наглость! Что за люди нас окружают!..

– Два процента.

– Не надо со мной торговаться, уважаемый господин Бакстер, – с достоинством произнес митрополит. – Все равно не уступлю. Пять процентов.