— Воздушная гимнастка! Лиля Гуревич!!! — прокричал инспектор манежа и шагнул в сторону.

Он улыбнулся закрытому занавесу и сделал круглый нелепый жест рукой, как бы приглашая гимнастку на арену. Так считалось аристократично и красиво.

В седьмом ряду партера здоровенный мужик в малиновом пиджаке переспросил у соседа хриплым хмельным голосом:

— Как он сказал?.. «Лиля...» А дальше?

— «Гуревич», — ответил сосед и криво ухмыльнулся.

— О, бля... — удивился хмельной мужик. — И сюда пролезли, сучье племя!

Заиграла музыка, и узкий луч прожектора вывел из-за занавеса бледненькую девушку в сверкающих чешуйчатых трусиках и таком же лифчике. Лифчик был узенький и без бретелек. Просто каким-то чудом держался на ней этот лифчик. Наверное, каким-то цирковым чудом.

Луч прожектора проводил девушку до середины манежа. И когда зажегся весь свет, оказалось, что из-под купола уже свисает до самого ковра толстый морской канат. А самые проницательные зрители увидели, что девушка совсем недавно приехала в этот цирк. Ее плечи, живот и бедра были обожжены солнцем и светились живым розовым цветом.

Девушка взялась руками за канат и медленно, скрестив вытянутые в струнку ноги, подтягиваясь только на одних руках, стала подниматься по канату вверх.

Когда она была на половине пути, зрители не выдержали и захлопали. Ей так и хлопали, пока она не коснулась рукой маленького никелированного турника на самом верху. Она села на перекладину турника, подняла одну руку вверх и улыбнулась. И тогда ей опять захлопали.

Кто-то из служителей оттянул канат к занавесу, и девушка стала исполнять свой номер. Без всякой страховки (зрители это отчетливо видели) она делала умопомрачительные «обрывы», повисала вниз головой, зацепившись за перекладину одними пальцами ног, крутила «большие обороты» (или, как больше нравится зрителям — «солнце»), стояла на голове посредине узенького турника, не держась ни за что руками... И во время каждого трюка цирк сладостно замирал, а потом облегченно аплодировал девушке.