— А ты бы убежал! — Вася-Василиса советует.

— И рад бы, да не могу. Только девица-красавица, что замуж за меня пойдёт, из беды меня вызволить может.

Смотрит на Ванюшку Вася-Василиса, а стан-то у него ладный, плечи широкие, волосы так и вьются. Однако не дала волю девичьему сердцу, не призналась.

Наносила воды Василиса, а шишига и говорит Ванюшке:

— Теперь сам видишь, что молодец.

— Видать-то вижу, а сердце не то подсказывает.

— Ладно, в последний раз испытаю, истоплю баньку. Коли, парень, пойдёт с тобой мыться. Коли девица, со мной попарится.

Только банька истопилась, Ванюшка стал собираться, а Вася-Василиса вперёд побежала. Коня привязала у баньки, сама — скорёхонько мыться да париться.

Подходит к баньке Ванюшка, а конь на него так и кидается. То копытом лягнуть, то укусить норовит. Ванюшка на него грозится:

— Ах ты, волчий корм, травяной мешок! Стой, не балуй!

Конь ещё пуще ярится.

Закричал Ванюшка:

— Эй, братец, уведи своего коня.

— Сейчас уведу, — Василиса отзывается.

И вышла из баньки. Взяла коня под уздцы, отвела в сторону и говорит:

— Ты, Ванюша, иди мойся, а я уже.

Ванюшка думает:

«Так и не вызнали — парень ли, девица ли?»

Вечером спать легли, шишига да Ванюшка заснули, а Василиса раздумалась: «Ох, горюшко! Промешкаю тут — правду дознаются. Надо ехать, куда ехала».

Встала, во двор вышла и коня оседлала. Только хотела в путь тронуться, собачка Викушка к ней подбежала и так посоветовала:

— Что ж ты в дальнюю дорогу поесть ничего не взяла? Возьми каши горшочек да пшена мешочек. Может, сама съешь, может, на другое пригодится.

Василиса собачку послушалась.

Всю ночь ехала, на зорьке отдохнуть остановилась. Легла на травку, шелкову муравку. Лежит и всё Ванюшку вспоминает. А Ванюшка в избушке проснулся, шишигу разбудил.