— Вставай скорей, нету моего братца Васи-Василия. Видно, на войну уехал. Поскачу и я вдогонку. Вместе будем воевать.
— Нет на то моего согласия! — шишига отвечает. — Лучше я твоего Васю на войну не пущу, а сюда представлю.
Вышла на крыльцо, в ладоши захлопала, громким голосом закричала:
— Эй вы, гуси-лебеди, серы да белы, слетайтеся-собирайтеся. На краю леса, на траве-мураве лежит Вася, то ли молодец, то ли девица. Так вы Васю ко мне доставьте.
Гуси-лебеди полетели. Васю-Василису увидели, над ней закружились.
Услыхала их Василиса, мигом горшочек каши на траву поставила, мешочек пшена по земле рассыпала.
Спустились гуси-лебеди, крыльями машут. Склевали всё дочиста и назад улетели.
Шишига их бранит, а они отвечают:
— Ты нас не всякий день и мякиной-то кормила, а тут мы белой каши да отборного зерна наклевались.
Схватила шишига прут берёзовый, бьёт, хлещет гусей-лебедей, приговаривает:
— Что сказано, то приказано, что велено, то и делайте!
Полетели гуси-лебеди назад.
А тем часом-временем заснула Василиса крепким сном. Шапка с головы её упала, русые косы по траве разметались.
Подхватили гуси-лебеди Василису, так её спящую в лесную шишигину избушку и принесли.
Ванюшка увидел, руками всплеснул.
— Чуяло моё сердце, что девица она, Василиса Прекрасная.
А шишига про себя думает: «То-то и оно, что девица. Уведёт моего Ванюшку, из-под моей власти высвободит. Надо её извести. А Ванюшку запру за дубовые двери, на железные засовы».
Заманила она Ванюшку в баньку, задвинула засов железный, навесила замок и ключ к поясу привязала — теперь никуда не денется.
Василиса к окошку баньки подошла, ласковым голосом заговорила:
— Тут ли ты, братец Ванюшка?