— Деньги, — сказал он, — только деньги.

— Сколько?

— Двести пятьдесят фунтов банкнот. — Глаза Смита так и искрились от удовольствия. — Двести пятьдесят фунтов тщательно упакованных пачек английских банкнот в очень красивом, крепком, легком металлическом сейфе. Каждая бумажка по пять фунтов.

В этот момент Барберу показалось, что он разговаривает с умалишенным. Но нет, Смит сидит на своем месте вполне здоровый, деловой — за всю жизнь не возникнет ни малейшего сомнения по поводу психического здоровья такого человека.

— Когда мне заплатят? — поинтересовался Барбер.

— После доставки сейфа.

— Мальчик Берти… — Барбер покачал головой.

Смит фыркнул.

— Я же говорил, что ты отнюдь не глупец. Ладно, мы переводим половину — двенадцать тысяч пятьсот долларов — на твое имя в швейцарский банк перед первым вылетом в Египет.

— Ты мне настолько доверяешь?

Милая улыбка вдруг пропала с лица Смита.

— Да, мы тебе настолько доверяем. — Улыбка появилась вновь. — Сразу после доставки груза переводим на твой счет остальную сумму. Прекрасная сделка; в валюте; никаких подоходных налогов. Станешь богачом. Ну, скажем, полубогачом. — И засмеялся собственной шутке. — Все — за какой-то заурядный перелет. Просто нужно помочь египтянину, который обожает Юг Франции и, вполне естественно, сильно обеспокоен нестабильным положением в своей стране.

— Когда я увижу этого египтянина?

— Когда приедешь на аэродром для первого полета. Он будет там. Да ты не волнуйся — будет. Ну, ты, как я вижу, колеблешься? — с тревогой спросил Смит.

— Я думаю, — ответил Барбер.

— Ты ведь займешься этим не в своей стране, — с благочестивым видом святоши успокоил его Смит. — Разве я осмелился бы обратиться там к человеку, который воевал за свою родину? И это не касается англичан, к которым ты, возможно, питаешь определенную слабость. Но египтяне… — Пожав плечами, наклонился, поднял с пола конверт из плотной манильской бумаги, вскрыл. — Вот здесь все карты. Можешь с ними ознакомиться, если хочешь. Маршрут проложен, но все в конечном итоге зависит только от тебя — ведь ты сидишь за штурвалом.